День рождения
  -Срочную я тянул на ЧеФэ, на крейсере «Адмирал Ушаков».
Фамилия моя Новиков. А приставку к фамилии - «Прибой» получил я от москвича- старослужащего Егора. Он как-то зашел в носовой верхний гальюн, а там я приборщиком расписан, кафельную палубу на коленках щеткой драю; …и кто для него я? - «зелень подкильная»,  «дух бестелесный» с папиросиной в зубах. Ну, сразу - фамилия? БэЧе?* …фанеру к смотру! Против ДМБ не попрешь - себе дороже… Новиков, говорю. Выкатываю грудь под удар. Кулачищем бьет в «фанеру» безжалостно. Конечно, дыхание сбито, но терплю. Этикет держу. Карманы, говорит, к смотру! Вывернул я карманы, а там пачка «Прибоя». Взял он эту пачку в свою ладонь, прочитал по слогам «При-бой», смял ее, бросил в очко и  говорит, - смотри, сука, Новиков- Прибой, еще раз в сортире с курением возьму за жопу, будет тебе Цусима по самые помидоры. Так и прилепилось ко мне - Новиков- Прибой.
Крейсер «Ушаков»  корабль большущий - метров двести с гаком.  Расписан я был в батарее МЗА [ для земноводных - малокалиберная зенитная артиллерия] Но, арт.установка моя “В{еди}-11” была законсервирована, и меня по совместительству назначили крючковым на корабельный  баркас, бортовой номер-7.
С утра офицеров с берега забираем. Днем  продукты да имущество всякое перевозим, вечером опять сходную смену офицеров на берег везём. А в дни увольнений: это среда, суббота и воскресенье, “своего брата” к городскому причалу  чалишь. Время на баркасе летит быстро. Особенно летом хорошо, …и искупаться прямо с борта, и позагорать без проблем.
Сам- то я из Твери - “тверчок”- как мой земляк, служивший вместе со мной, называл  тверичей. Валерка Ерохин его звали. Травку он покуривал на гражданке, а от травки кайф, что ловишь - “торчком” называют. Вот и получился симбиоз Твери с торчком. Он как раз дублировался на арсенальщика. Заведующий арсеналом увольнялся в запас, а Валерку на его место готовили. Ну, как готовили.. Дали ему в заведование арт.погреб, и обозвали этот погреб арсеналом №2. В нем хранились детали от законсервированных арт.установок, запасной инструмент, ящики из под снарядов,  ну и все такое, ненужное. А основной арсенал, где оружие и боекомплект, размещался на камбузной палубе и охранялся вооруженным часовым.
Вечерами он меня приглашал к себе в погреб. Показывал свой ДМБовский альбом. Рисунки цветные на кальке, фотки. Всё вклеивал в этот альбом и надписи всякие делал, типа - “ДМБ неизбежно, как наступление весны”.
Я, когда по сроку подрос, тоже такой себе сварганил.
…А я вот всё говорю, говорю, стараюсь не уронить имя однофамильца-литератора, и  вспомнил случай, что с Ерохой и со мной приключился, всплыл как утопленник из-под коряги, а думал, совсем  память отшибло. Он нас и сблизил тогда. Стали кореша - не разлей. …Случай…ухохочешься…
В БЧ-2 служил мичман Нарыжный. Такой весь из себя маленький,  кругленький, в фуражке. Но, деловой, что кухонный веник. Чуть что не по нему - ножками стучит, ручками трясет, головкой кивает, ротик открывает. Слюной брызжет… Сундук,  а не мичман! Послали его за взрывпакетами на склад.  Пошли мы с ним на баркасе в Сухарку. Получили целый мешок этих самых взрывпакетов. Затащил мичман по трапу на ют крейсера этот мешок и стал “высвистывать” арсенальщика.
 Платочком носовым затылок утирает. Нервничает, аж пританцовывает. Время- то поджимает. Пора бежать на сход к жене и детям. А тут, как назло, облом  - нет арсенальщика и мешок казенный. Домой же его не потащишь, в каюте не оставишь.
Случилось, на юте в это время мой землячок Ероха пробегал. Нарыжный его хап за “жо” и говорит - тяни мешок, салага, в свой арсенал. Валерка, без базара, его на спину. Ну, и к себе в погреб. Сгрузил. Лежит   неделю, лежит месяц. Лежит, да и хрен с ним. Забыли- проехали. Как на флоте принято - доклад прошел, “вып” в плане поставил, а там хоть утони. Ори не ори.  Круг спасательный  не бросят.
А тут от Валерки мне “заказ”- с берега бутылку водки привезти. Деньги дал, сказал “Пшеничную” ноль-75. Подгадал я, когда мой баркас у городского причала ждал машину с имуществом, и сгонял в магазин. Бутылку за пояс под робу. А уж в баркасе спрятал понадежней…
Ну, меня  20 августа, как сейчас помню, после отбоя, пригласил Ерохин на свой день рождения. В погребе на ящике из-под снарядов стол организовал. “Пшеничную” выкатил. Закусон неслабый. Подсуетился кто-то из пищеблока. В общем, сидим, отмечаем. Альбом ДМБовский смотрим. Он “фотик” достал, сфотографировались. “Музон” ненавязчивый  кассетник мурлычет. Выпили мы с ним “Пшеничной” больше половины. Валерка разгорячился. По погребу стал ходить взад- вперед, взад- вперед и все мне рассказывать, как после ДМБ приедет домой и морды всем набьет, т.е.  разберется со своими “врагами”.
Насолил ему кто-то из соседей: то ли девушку у него соседский парень отбил, то ли  собаку его ногами забили, уже не вспомню…
Ткнул он от злости ногой в этот забытый мешок, присел над ним, руками ощупал, точно девушку. Вижу, в глазах черти запрыгали. Развязал мешок, руку в него запустил, зажмурился, будто леща поймал, и говорит мне - ну, Новиков-Прибой, пошли вахту проверять. Кто бдит  “собаку”**, а кто свистит в две дырочки!
А мне что - за земляка я душу отдам. Взяли мы из мешка три взрывпакета и вылезли на палубу бака. А там вахтенный у правого выстрела кимарит, задницу на волнорез взгромоздил. Сидит, головку свесил, ручонки безвольно висят.
Ерохин “чирк” шнур взрывпакета и под ноги ему швырк.
-“Так ты, сука,  Родину - мать защищаешь!” Нырнули в люк. На баке -“Бах”
А мы уже далеко, по коридору к среднему гальюну «подъезжаем»…
Там два “карася” робишки стирают. Ерохин - “чирк”, в сортире “Бах!”
“Караси” попадали.
-Вот вам, сукам, - по ночам стираться!
Выползаем на ют, там мичман Кротов в рубке дежурного сидит. Над книгой завис: то ли кимарит, то ли знания сосет - просвещается. Ну,  мы в рубку бросать не стали, побоялись, помещение маленькое, еще контузит дохляка, а под трап командирский киданули…и к себе в погреб. Праздник продолжать.
А как нам потом рассказали, с соседнего крейсера, что рядом на бочках стоял, кажется “Жданов”, семафором запрашивают: -“Слышим взрывы! Что случилось! Нужна ли помощь!”
Крот из рубки выскочил! Взрыв слышал, … запах есть, …через борт с перепугу перегнулся, а там луна по волнам гуляет. Взад-вперёд. Взад-вперёд. Борт целует. Кокетничает! Ну, мичману сдуру и показалось, вроде ластиной по воде кто-то шлепнул, и пузырьки у борта из-под воды пошли. Поднял, этот козлина Кротов, помощника, тот командира. …Не разобрались. Вместо того чтобы настучать
этому слепому Кроту по ушам, командир доложил по команде,  …на флоте объявляют боевую тревогу. И закрутилось…
К крейсеру сразу с Константиновского равелина выдвинулись два катера с легководолазами, кошками стали борта тралить. Все прожекторами осветили.
Расклад - мама не горюй! Потом пошли нырять, днище осматривать. А мы - то всё это шоу пропустили. Э-эх! Такой “торчок” проспали. А жаль… Пока нас вычислили, пока все факты сопоставили, времечко-то и проскочило.
А комфлоту не доложишь, что два срочника так день рождения отмечали- с буффонадой, под звон стаканов, и один из них будущий хранитель корабельного арсенала. Ха!
Ну, получили мы свое, как говаривал зема - москвич - по самые помидоры. На “губе” по 10 суток  оттянули. Каждый божий день строевым! Подошвы в  плац вбивали - ать-два, ать-два, под нещадным солнцем. От подъёма до забора и кругом. …А за забором, как раз напротив “Губы”, торчали верхние окна  жилой трехэтажки. И какой-то старичок,  лет под 70, видимо  бывший военный, из крайнего окна с льняными занавесками, с самого утра, как только нам старшина гаупвахты давал команду: - ”С места строевым шагом марш!” ...закручивал на проигрывателе “Джамайку” Лоретти, который Робертино. Только песня отзвучит, это “мурло”, в белой майке, выглянет из-за занавески, в иезуитской улыбке оскалит свои гнилые зубы, поправит динамик на подоконнике и снова -“ Джа-майка!!!” Раз двадцать  до обеда и столько же после. …Достал! До сердца достал, инквизитор! Жара, пот градом, ноги гудят, …а тут еще, в одно ухо скребёт Робертино, а в другое -Лоретти. И так каждый божий день… От звонка и до звонка… Сколько лет прошло, а как услышу “Чья майка? Чья майка?”, ей богу, непроизвольно на строевой шаг перехожу - как достал… Вот кому надо было взрывпакетом в окно, мозги на место вправить…
Суровое было времечко.  Но, ведь есть, есть, что вспомнить…Да, молодость! Горячая кровь! …Ну, давай, наливай третий - полнее, …по ободок -…за тех кто в море…Поехали…
 
Примечания: * БЧ- боевая часть
                      **Собака-вахта с 00 до 04 утра